Сайгё

С самого вечераПеред бамбуковой дверьюТуманы стелются.

Дремота странника…Мое изголовье —

Она не пришла,А уж в голосе ветраСлышится ночь.

Совершая паломничество в Митиноку, я остановился на

В памяти перебираюВсе оттенки осенней листвы,Все перемены

Невольно душе милаОбветшалая эта застреха.

Вижу я, растопилисьНа высоких вершинах горГруды зимнего снега.

Окрасилось дно рекиГлубоким зеленым цветом.

На части рассекут.Но мало этого. ГотовятРасплавленную медь.

Область ада, где, «набросив веревку с черной тушью»

О, горе! Родная мать,Вспоившая некогда грудью,Забыта даже она.

О, пусть я умруПод сенью вишневых цветов!

О, до чего же густоС бессчетных листьев травыВдруг

«Светло — спокойноЯ б умереть хотел!»

Не знает покоя!Поистине мир в наши дни,Будто утлая

Удрученный горемТак слезы льет человек…

И вот из зияющего жерла раскрытых адских ворот вырвется

Срезаны травы,Чтобы расчистить дорогуК горной деревне.

Клонятся книзуСтарые ветви хаги в цвету,Ветру послушны…

Шел я в небесную даль,Куда, я и сам не знаю,И увидал

Его влекут на казнь.Не сбросить на пути тугие путы,Веревкой

В горном потокеСквозь преграды камнейСыплются волны,Словно

Но если сонМы верим, что только сонЖизнь наяву,Тогда